Четверг.
        Я сидел в кофейном вагончике, прямо напротив заправки. Смотрел на нее сквозь мокрую улицу и радовался тому, что закончилась эта бесконечная смена, и уже другой бегает между помпами, вдыхает пары бензина и пытается заработать себе пару лишних долларов, услужливо улыбаясь уставшим жителям рабочей слободки. Хотя, если разобраться, бензоколонка в Восточном Квине в Торонто далеко не самое лучшее место для заработков, и люди здесь не самые щедрые.
        “Когда же приедет Резо? Мы договорились на шесть, а сейчас уже почти полседьмого”. Пытаясь скоротать время, я побрел к стойке, чтобы купить себе еще один кофе. Кофе, конечно, этот напиток можно было назвать лишь условно: смесь из кофейного концентрата, пропущенного через фильтр кофемашины, пластмассовые на вкус сливки и пара сахара. Канадцы называют эту бодягу “дабл дабл” и пьют с удовольствием. Ссыпав из кармана 99 центов мелочи на облезлый прилавок, я забрал обжигающий картон усеченного конуса и вернулся на диван из красного дерматина. Диван проскрипел, принимая мое тело, пару раз спружинил и занял положение, в котором я чувствовал себя очень не уверенно, как бы все время чуть балансируя, чтобы не потерять вертикального положения. Закурив, я начал снова разглядывать улицу. Из примыкающей к заправке автомастерской был хорошо виден Китаец Джонни. В вечно грязной спецовке он надраивал тряпкой свой бордовый Корветт. Интересно, как же он зарабатывает? За последний месяц я видел лишь одну машину, которая заехала к нему поменять пробитое колесо. Все остальное время Джонни уделял тщательной полировке грациозных карбоновых обводов. А иногда, по вечерам, когда улицы пустели, он выезжал на своем урчащем чуде и делал несколько кругов до озера Онтарио и обратно. Сам факт присутствия этого детища американского автопрома в нашем убогом районе меня будоражил. Корветт выглядел здесь как русская борзая на городской свалке среди сотен разномастных и беспородных шавок – странно и комично. Еще меня удивляли трамваи, которые, так уверенно звуча катушками электромоторов, врывались как ракеты на наши серые улицы. Они блестели чистотой стекол, красовались бортами, обклеенными рекламой и являлись постоянным свидетельством того, что где-то рядом живет своей жизнью центр города: весь в огнях театров и кино, суете ресторанов и клаксонах стоящих в постоянных пробках авто. Если поехать на трамвае из Сити в эту часть города, то буквально за четверть часа, картинка за окном поменяется. Небоскребы, магазины, бары и витрины, начнут мельчать. Потом их разбавят стены кирпичной кладки, появятся поля стоянок для машин за сетками заборов перекрещенные потолками пролетов и опор скоростных дорог. Затем этажи начнут резко падать, и на подъезде к нам   попадешь в район, где дома практически не отличаются друг от друга: все старой викторианской постройки, серые и не выше трех этажей. Из магазинов, разве что дешевые продуктовые лавки, супермаркет “Все по доллару”, да пара магазинов рабочей одежды. Протестантские церкви лишь добавляют будничного уныния, одиноко стоя тут и там на пересечениях улиц, грустно устремленные крестами вверх.
       “Без пятнадцати…Пора уж тебе появиться, а то скоро вечер, а мне бы поскорей добраться до дома…”
        Мы познакомились с Резо здесь же, на заправке. Он несколько раз приезжал на своем раздолбанном микроавтобусе и привозил ворованные кредитки, которые пропущенные мной через кассу принесли несколько сотен долларов. Толку мне конечно от этих денег не случилось никакого. Часть была отдана матери, еще за 80 долларов куплена цветастая джинсовая куртка, которая уже через пару дней оказалась лишней, даже в моем скудном гардеробе. Но носить ее было нужно, хотя бы лишь потому, что она уже была куплена. Остальные деньги были отложены и ожидали, что меня посетит какая-нибудь идея их применения, отличная от того, чтобы просто пойти и крепко выпив, потратиться на уличных шлюх.
        В забегаловку вошел Резо, отряхиваясь от капель дождя, и приглаживая рукой свои черные волосы. Увидев меня, он улыбнулся, подошел, пожал мне руку и сел напротив.
        - Прости, друг. Совсем замотался. Ну что, как всё?
        Он был старше меня лет на двадцать, а может и все тридцать. Грузинский возраст тяжело определить, пока голову не подернет седина. Наши на заправке говорили, что Резо в Сухуми был вором, и это придавало мне уверенность в том, что у нас все обязательно получится.
        - Давай завтра. У меня смена с трех.   Ави как раз попросил подменить его пораньше. Тем более пятница и часам к десяти уже будет нормальная касса.
        - Угости-ка, - взяв сигарету   из пачки, он постучал ей по столу, оторвал фильтр, как бы выполняя лишь ему известный ритуал. Со второй спички он прикурил, глубоко затянулся и спросил чуть картавя:
        - Ты во сколько должен закрывать?
        - В одиннадцать нужно звонить Зееву, снимать кассу и закрывать лавочку.
        - Кто это Зеев? Хозяин что ли? - спросил он, чуть морщась от попавшего в глаза дыма.
        - Ну да, - ответил я, не совсем понимая суть вопроса, так как они были точно знакомы. Как-то, Зеев прикатил днем на заправку забрать выручку и, увидев Резо, долго стоял и разговаривал с ним на улице.
        - Вот он проститутка конченная! Всю жизнь был Вовой, а как поселился в еврейском районе, стал Зевом. Что за имя такое?
        - Волк значит на иврите.
        - Волк говоришь, - Резо на секунду задумался о чем то, а потом как бы снова включился обратно, - Ладно, Молодой, поеду я. Если меня вдруг не будет завтра к десяти, то сам перезвоню тебе и скажу чё как. Лады?
        Хлопнув меня по плечу, Резо встал и пошел к выходу. Уже у самой двери он обернулся и, подмигнув, сказал:
        - Все будет ровно, молодой! Не ссы!
        Машина за окном завелась, мигнула мне краснотой тормозных фонарей и скрылась в пыли дождя. Допивая уже остывший кофе, я выкурил сигарету. На тротуаре напротив большой черный пес долго гонялся за беленькой собачонкой, а потом, прижав ее между домом и ящиком для писем, начал ее отрывисто, но быстро сношать.

        Пятница.
        Выйдя из подземки и увидев где-то вверху за бетоном небоскребов синеву неба и пену белых облаков освещенных солнцем, у меня поднялось настроение. Неуверенность, жившая во мне с утра, начала проходить. Подошедший трамвай плавно покатил меня в сторону работы. Солнечный день может справиться с любым, даже самым упадническим настроением. Джонни не оригинальничал и натирал свою бордовую машину полиролью. Улыбнулся и помахал мне тряпкой. Ави уже ждал меня. Мы сняли кассу. Похваставшись, что какой-то старый пень оставил ему двадцать долларов «на чай», он быстро убежал.
        В пятницу после обеда, люди собираются на выходные загород и заправляют кучу бензина. Временами, на заправке машин было так много, что я даже не успевал за всеми и кто-то, заправившись сам, лишь отдавал мне деньги.   Незаметно пришел вечер, поток машин спал, а часам к девяти стало совсем тихо. Вывесив табличку «Технический перерыв», я достал белый пластиковый стул из кассового помещения, сел на пандусе и достал газету. Сосредоточиться на чтении не получалось. Шел десятый час вечера и все мои мысли сбивались на предстоящее. Пока работалось, не было возможности подумать об этом. А сейчас, волнение полностью занимало меня. Зайдя обратно в помещение, я посчитал выручку за день. В кассе лежало почти две с половиной тысячи долларов разноцветными купюрами. Это порадовало. Обычно выручка за смену была не более двух. “Так…Две пятьсот на два…Тысяча двести пятьдесят, плюс сигарет… 12 ящиков сигарет, в каждом по 50 пачек, каждая пачка по 5 долларов, получается еще три тысячи… На два… Полторы и тысяча двести пятьдесят…Почти три тысячи долларов…”. За этим занятием я даже не заметил, как на заправку въехал Резо. Остановился прямо рядом со служебным помещением, потушил фары и вышел из машины.
        Чуть танцующей походкой он подошел и по-деловому предложил нам начать, если я не испугался и все в силе. Улицы вокруг были пустынны, где-то во дворах лаяла собака, и слышны были дальние голоса сирен скорой помощи. Фонари освещали небольшие белые пятна рядом со столбами, а весь остальной окружающий мир был погружен в серую вечернюю пелену. Мимо проехал трамвай с полуобнаженной Кейт Мосс во всю длину вагона и единственным пассажиром. Он спал, сидя у окна.
        Достав деньги из кассы и положив их в конверт, я передал его Резо.
        - Здесь…, но он не дал мне договорить.
        - Потом посчитаем, давай быстрей, пока никого нет.
        Сунув конверт во внутренний карман ветровки, он суетливо открыл задние двери минивэна и начал деловито грузить в него коробки с сигаретами. У нас заняло около минуты на то, чтобы всё уложить в машину.
        - Я поехал, завтра позвони. Увидимся и все раздербаним. Знаешь, а ты молодец, молодой!”
        Резо как-то хитро подмигнул мне, улыбнулся и быстро прыгнул в кабину. В считанные секунды машина завелась и, чуть обдав меня синим дымом, уехала.
        Постояв немного, я набрал 911 и услышал почти металлический женский голос:
        - Оператор, слушаю Вас.
        - У меня тут…ограбление… на заправке…
        - Вас ограбили или Вы свидетель?
        - Меня.
        - Вы не ранены?
        - Нет. Я по адресу Квин.
        - Не нужно. Мы видим Вас по номеру телефона. Квин Ист 126. Сколько было нападавших? Было ли у них оружие?
        - Двое. Один с ножом. На машине.
        - Какая машина? Можете описать? Цвет? Марка? Номер?
        - Минивэн. Черный…Марку не знаю, может Шевроле, номеров не рассмотрел, они были грязные.
        - В какую сторону они поехали?
        Тут я услышал приближающуюся сирену, а через секунду в отполированной стали рельс и окнах домов начало отражаться красное и синее мерцание. Спустя пару мгновений, на заправку влетела патрульная машина, аварийно затормозила, и сидящий за рулем полицейский лишь спросил: “Куда?” Я махнул рукой в сторону озера, и машина, рванувшись с места, скрылась за углом с диким воем сирены.
        - Оператор. В сторону озера. Они уехали, в сторону озера.
        - К вам уже выехали. Ожидайте.
        Я повесил трубку. Скоро подъехала еще одна патрульная, потом скорая, потом еще две машины. На заправке стало снова многолюдно. Приехал Зеев. Все меня о чем-то спрашивали. Появились какие-то бумаги. Для страховой, для полиции, для иммиграционной службы, на которых везде была нужна моя подпись. Врачи удостоверившись, что моему здоровью ничего не угрожает, уехали. Зеев поехал с сержантом в полицейское управление, а два детектива, приехавшие позже на темно-синем “Кадиллаке”, начали меня подробно расспрашивать о деталях происшедшего и приметах нападавших. Чтобы не сбиться и не путаться, я им описывал сюжет виденный по телевизору, где камера слежения записала, как грабят заправку. А нападавших негров, я описал как Эдди Мерфи и его кузена из кинофильма “Поездка в Америку”. В течение еще получаса все закончилось, на заправке стало тихо. Детективы укатили на следующий вызов, а у меня в руках осталась визитная карточка детектива Смита, а в кармане мелочь, чтобы добраться до дома. Ехав на трамвае и смотря сквозь стекла на веселящийся выходными город, мне больше всего хотелось, чтобы уже скорее наступило завтра.

        Суббота.
        Прямо с утра я набрал Резо. К трубке никто не подошел, и я продолжал набирать этот номер весь день. В ответ слышались лишь длинные гудки. Что же могло случиться? Почему же он не берет трубку? Я метался по квартире и чуть не лез на стенку от бессилия. Уже вечером, около восьми, трубку взяли.
        - Хелло, - сказал явно не его голос.
        - Можно Резо? - спросил я на английском.
        - Что? Куда Вы звоните? Это телефон-автомат.
        Кинули, меня просто взяли и тупо кинули! Эта мысль разорвала меня на части, и в груди возник стоящий ком.   Повесив трубку я минуту пялился в стену, а потом, быстро одевшись, вышел на вечернюю улицу. В кармане у меня были деньги, оставшиеся от нашей с Резо операции с кредитками. Я сел в метро и поехал в Сити. На одной из оживленных улиц рядами стояли проститутки и общались с медленно проезжающими машинами. Одна брюнетка с длинными прямыми волосами показалась мне симпатичной. Загорелое и стройное тело бешено смотрелось с короткой джинсовой юбкой и облегающей белой майкой. Она согласилась на 120 долларов. Мы пересекли улицу и зашли в отель, если можно так назвать место, где нет постояльцев и единственными клиентами, являются мужчины в сопровождении оплаченных тел мужского и женского пола. В гостинице пахло затхлостью, перила лестницы на второй этаж болтались в руках, не давая уверенной опоры. На встречу нам, спускался престарелый транс в латексе и с утрированно нарисованными малиновыми губами. В номере, за который были заплачены последние деньги, было тускло и сыро. У кровати горело два ночника. На бледно розовых облезлых стенах висели репродукции Моне и Матисса. В окне мигала красным огромная неоновая вывеска канадских авиалиний и в комнате пульсировали тени. Всё это напоминало фотолабораторию. Я присел на кровать спиной к окну и попросил ее раздеться. В ответ, ничего не говоря, она достала из сумочки бледно жёлтый презерватив и бросила его на кровать рядом со мной. Затем повернулась ко мне в пол-оборота, чуть нагнулась, упершись руками в комод, уверенным движением приподняла юбку на пояс, обнажив свое лоно, и бросила через плечо:
        - Давай.
        Мне стало не по себе. Я встал и, нерешительно подойдя к ней, попытался обнять. Негодуя, она сбросила мою руку со своей талии и прошипела:
        - Трогать нельзя. Хочешь, чтобы я разделась?...Это еще сто. А просто трогать, еще полтинник.
        Я опешил и сделал шаг назад.
        - Ну что ты стоишь? Давай. У меня нет времени.
        Её миловидное еще минуту назад лицо, превратилось в оскал зверька, среднего между кошкой и гиеной. Не понимая, что происходит, я застыл как истукан. Она спустила юбку на бедра, оправилась и, взяв с комода свою сумочку, застучала каблуками к выходу.
        Мой шаг в ее сторону был пресечен злобным:
        - Только тронь меня, окажешься в полиции… Русский козёл.
        Дверь хлопнула, и её не стало. Слышны были лишь удаляющиеся по скрипучим половицам шаги.
        Снова сев на вонючую кровать, впитавшую в себя запахи дешевых духов, потных тел, спермы и еще не весть чего, я заплакал от обиды. На себя, на Резо, на эту канадскую шкуру, на своих родителей, на свою судьбу. Слезы душили, и так захотелось стать снова маленьким, прижаться к маме, которая сможет защитить от всего и сделает жизнь счастливой и безоблачной.

        Спустя годы.
        Открыв глаза, я сразу понял, что выспался, даже несмотря на то, что спал всего пять часов. Встав с кровати и накинув толстый махровый халат,   я пошел на кухню. Щелкнув пультом от телевизора, я направился к кофемашине. Квартира начала наполняться ароматом ямайского кофе. Став у окна, закурил сигарету. С двадцать четвертого этажа был виден мокрый от утреннего дождя город. Меня всегда завораживал вид на Москву с высоты. Сколько артерий и связующих ниточек! Сколько всего происходит в моменте! И все это, даже взмах крыла воробья на соседней крыше имеет к моей жизни прямое или косвенное отношение. Просто я не ощутил еще следствий этого, цепочка еще не дошла до меня. Зазвонил телефон. Приехал Саша, ждет внизу. Попрошу его подняться и помочь вынести чемоданы. Мой рейс на Нью-Йорк вылетает через 4 часа, и есть еще достаточно времени, чтобы собраться и доехать до Шереметьево по пустой субботней Москве. Как-то из ниоткуда проявился телевизор:
        “Вчера, около 22:00 на Ломоносовском проспекте в районе дома номер 8 произошло убийство. Личность потерпевшего, пока не установлена. По предварительным данным, неизвестные расстреляли мужчину кавказской национальности. По потерпевшему было произведено четыре выстрела предположительно из пистолета. Нападавшие скрылись с места происшествия на иномарке. Детали произошедшего уточняются. На месте работает следственная группа. Если Вам известно, что-нибудь об этом инциденте или личности потерпевшего, просьба позвонить по телефону…
        Оглянувшись на экран, я увидел фотографию Резо. Он почти не изменился, лишь волосы стали белыми…